Защищая Родину, защищать науку. Подвиги советских учёных в годы ВОВ
Российская академия наук
Мы отдаём дань уважения доблести воинов, сражавшихся на фронтах, мужеству и стойкости тружеников тыла — всех, кто ежедневно приближал светлый миг Победы. В этих суровых испытаниях вместе со своей страной были и советские учёные, чей вклад в Победу фактически можно приравнять к роли Красной Армии, разгромившей фашизм. В преддверии Дня Победы публикуем материал о судьбе выдающегося химика Ильи Ивановича Вольнова. Его биография — это уникальный мост между итальянской эмиграцией, лабораторией нобелевского лауреата Энрико Ферми, окопами Великой Отечественной войны и исторической Родиной, к которой душа учёного стремилась на протяжении всей жизни.
Удивительно хороший и талантливый мальчик
Илья Вольнов родился 24 апреля 1913 года в городе Неаполь, Италия, в семье русского писателя-эмигранта Ивана Вольнова. Благодаря поддержке близкого друга семьи, Максима Горького, который в одном из своих писем называл мальчика «серьёзным юношей отличных способностей», Илья получил блестящее европейское образование.
Из письма Горького учащимся Вязниковской школы. 26 марта 1927, Сорренто: «…а я могу вам рассказать, что, по общему мнению, учителей Германии, Франции, Чехословакии, русские мальчики самые даровитые и лучшие ученики. Некоторых я знаю, например, Илью Вольнова, сына писателя. Он считается в школе Неаполя первым учеником, и его переводят из класса в класс без экзамена в пример прочим. Удивительно хороший и талантливый мальчик».
С отличием окончив химический факультет Неаполитанского университета, молодой учёный работал в группе Энрико Ферми над изучением свойств тяжёлой воды — темы, ставшей ключевой для ядерной физики будущего. Он свободно владел шестью языками, но сердцем всегда оставался русским человеком.
История возвращения семьи Вольновых на историческую родину непростая. После Февральской революции 1917 года отец семейства, Иван Егорович, решил вернуться в Россию, как революционер, крестьянский писатель. Взять с собой жену и сына не удалось, да и его друг, Максим Горький, посоветовал оставить мальчика получать европейское образование. Оставшись без средств к существованию, семья осталась на попечении Горького — получала стипендию на жизнь. Но после его кончины в 1936 году, его супруга, Екатерина Пешкова, оформила вызов Ильи Ивановича в СССР.
Хотел бы применить свои знания в Союзе как его гражданин
По приезду в Москву в 1937 году Илья Иванович представил в органы справку следующего содержания: «Все время своего жительства в Италии я числился сыном советского гражданина, а в 31 году, когда мне исполнилось 18 лет, моё советское гражданство было оформлено и я получил советский паспорт. Я всегда чувствовал себя русским и считал своё пребывание в Италии временным <…> Имея специальность химика, я бы хотел применить свои знания в Союзе как его гражданин».
Однако такое рвение не помогло ему устроиться. Как только кадровики читали — рождён в Неаполе, Италия — сразу отказ. Он даже пробовал завербоваться на химзавод в Сибирь, но кадровик сказал ему: «Ты родился в Италии, знаешь, что такое Сибирь? — замёрзнешь». После нескольких карьерных попыток он сообщил о своём положении в госбезопасность. На следующий день раздался телефонный звонок: «Илья Иванович, можете явиться в отдел кадров института Академии наук — Институт общей и неорганической химии Н.С. Курнакова». Там он и поработал всю свою жизнь. И даже встретил будущую супругу — Валентину Александровну Волкову, впоследствии Вольнову.
Всё снова изменилось с приходом войны. ИОНХ эвакуировали в Казань. Как ценный специалист, работавший на оборонную тематику, Илья Вольнов имел бронь. Однако учёный не смог уйти в тыл, явился в военкомат и записался на фронт добровольцем. Был зачислен в химвзвод — рядовым необученным. Позже переведён в противотанковый батальон.
В январе 1944 года в селе Хорошее, в Липовецком районе Винницкой области, их часть попала в окружение. Так ученик Ферми стал узником фашистского концентрационного лагеря в Луккенвальде. В плену он назвался именем отца жены — Александром Николаевичем Волковым, чтобы скрыть свои научные знания. В официальных сводках боевых потерь значилось: «Пропал без вести 28.01.1944».
Пережив тиф, побег из концлагеря и допросы американских спецслужб, где ему предлагали эмигрировать в США как специалисту по тяжёлой воде, Илья Вольнов вопреки всему стремился вернуться в свой институт и продолжить работу. Вскоре его и других освобождённых передали советской комендатуре. В те годы все, кто прошёл немецкий плен, обязаны были пройти государственную фильтрационную проверку. Так Илья Иванович оказался в лагере СМЕРШ. К счастью, его освобождению способствовало ходатайство Екатерины Пешковой, жены Горького, направленное на имя Сергея Вавилова, президента Академии наук СССР.
С фронта — в науку
Вернувшись после войны в ИОНХ, Илья Вольнов руководил Лабораторией пероксидных соединений, где под его началом были созданы вещества для автономного дыхания подводников и космонавтов. В программе освоения Луны учёному было сделано предложение получить кислород из лунного грунта. Однако оснащение лаборатории не позволяло начать эти работы, а позже лунная программа СССР была закрыта.
Как вспоминал о нём сын, Максим Ильич Вольнов, в последние годы жизни Илья Иванович очень болел. «Он обратился в поликлинику Академии наук, его обследовали, видимо, сделали биопсию и направили в рентгенологический институт, при этом дали запечатанный конверт с диагнозом. Дома он, подержав конверт над паром, вскрыл его. И так как он хорошо знал латынь, прочитал содержание. Пригласил сына и, сказав ему о диагнозе, попросил принять участие в приведении в порядок всех документов. У него была онкология, причём саркома. В институте рентгенорадиологии ему предложили экспериментальное лечение. Он согласился, водимо, ради науки. Эксперимент дал отрицательный результат. 30 октября 1988 года Илья Иванович умер. Но отрицательный результат в науке тоже результат — этот способ лечения теперь не применяют».
История Ильи Вольнова — напоминание о том, что даже в нечеловеческих условиях учёный остается верен себе, Родине и своему делу. «Я всегда чувствовал себя русским», — ещё в юношестве писал о себе учёный. Так оно и осталось до конца его дней.
По теме
